... Я родился в городе, который тогда назывался Сталино. Он был основан в 1869 году, когда британец Джон Юз (или Хьюз) построил там металлургический завод. В честь него поселок и назвали Юзовкой. Это такой промышленный центр Донецкого бассейна. В 1929 году он стал Сталино, а потом, в 1961 году — Донецк. Город, к сожалению, постигла тяжелая судьба — сейчас он практически прифронтовой.

Там прошло все детство, в 1966 году я закончил школу. Вот совсем недавно вспоминал: родители одноклассницы моей жены как-то ей сказали: «Главное, Сонечка, в жизни — правильный выбор родителей!». Я не сразу осознал, что мне необычайно повезло с родителями. Папа работал в Государственном банке (тогда, естественно, был только один государственный банк), но, видимо, у него была склонность к преподаванию, потому что он постоянно читал лекции — в обществе «Знание», на вечернем отделении техникума, института и так далее. И ему на дом приходили областные статистические справочники. Папа был большим любителем «цифры» — он их читал, показывал мне, я тоже смотрел. Конечно, он был убежденным коммунистом, несмотря на то что его брат был репрессирован. Они чудом уцелели — на год раньше выехали из села, где они жили, в Сталино.

 

Тогда все были из сельской местности (правда, мама родилась уже в Юзовке). Папа был из села Алексеевка Задонского уезда Воронежской губернии, сейчас это Задонский район Липецкой области. И там все были Алексеевыми. Мы недавно с сестрой побывали, наконец, на его родине, посмотрели дом, кстати, самый большой дом в селе, потому что семья была огромная.

 

Итак, отец переехал в Сталино, окончил техникум, стал работать в банке, потом служил срочную службу танкистом. Рассказывал мне, какие прекрасные танки БТ-5, БТ-6. И вот его фраза: «Мы подали руку братской помощи населению Западной Украины!», он в этом принимал участие. А потом — годы войны. Летом 1941-го не стали разбираться, что он танкист, и направили в пехоту. Он побывал в окружении под Киевом (это самый большой котел), из которого с трудом вышли. Потом он воевал на Кавказе, там получил ранение, а закончил войну в Кенигсберге.

 

... Мама родилась в 1919 году, тоже училась и работала. Хотя училась в вечерней школе, но была отличницей и поступила на матмех Ленинградского университета! Сейчас невозможно себе представить, что после вечерней школы такое возможно. Поступила она туда в 1940 году и через год их сначала погнали на строительство укреплений, потом оказались в блокаде, откуда ее вывезли только в марте 1942 года (она никогда не любила вспоминать эти страсти). Их эвакуировали в Кисловодск, куда через несколько месяцев вошли немцы (но, слава богу, были там недолго). В Кисловодске мама поступила в мединститут и всю жизнь проработала медиком.

 

... Мне повезло с местом рождения еще в одном отношении: я получил «прививку» от национализма. Донбасс, как известно, был центром притяжения мигрантов из самых разных районов, национальный состав довольно пестрый. Но в начальных классах школы мы об этом вообще не думали. В нашем классе была только одна девочка — кореянка, которая, естественно, выделялась своим обликом, а к каким национальностям принадлежат все остальные — никто из нас не задумывался, наверно, класса до пятого, когда нас заставили заполнять анкеты, где была графа «национальность». И выяснилось, что среди нас есть русские, украинцы, евреи, кавказцы, а в других классах — татары, греки, грузины и многие другие…

 

... Еще одно событие, которое случилось в городе, который потом стал Донецком, — олимпиада школьников по географии. Тогда, что интересно, в РСФСР не было, а на Украине уже проводилась географическая олимпиада. Это был восьмой класс, 50 «с хвостом» лет назад, и я попадаю в Киев, там — финал, и я становлюсь призером. Меня начинают выделять учителя по географии города Донецка: «Вот, в следующем году тоже поедешь, давай готовься!». Мне было очень интересно! К тому же у папы была хорошая библиотека, он покупал все, что тогда было можно, была Большая советская энциклопедия, по которой я готовился. Как сейчас помню: «Каков грузооборот в Неаполе, что вывозят, что ввозят?» — на географических олимпиадах были такие вопросы типа: «Пароход едет из Одессы туда-то, какие грузы он может взять? Где выгрузить? Где-то погрузить?»

 

Ну первый раз я неожиданно для самого себя туда попал. Но в 9-м классе я уже готовился, а в 10-м стал призером, получил Почетную грамоту ЦК ЛКСМ Украины и приглашение из Киевского университета. Это был 1966 год. Я, конечно, подумал, что раз приглашают — надо идти. 

Но позже узнал, что в МГУ экзамены на месяц раньше проходят, и решил, что если я в МГУ не поступлю, то поеду в Киев.

 

Я поехал в МГУ и довольно неожиданно для себя набрал проходной балл. Надо было сдавать математику, географию и писать сочинение. Ну сочинение шло «зачетом», и я сдал на «4» письменную математику, на «5» устную» и на «5» географию. В то время поступали не на факультет, а сразу на кафедру, так я попал на кафедру «Экономическая география СССР».

 

Это был год, когда из средних школ выпускали сразу два класса — 10-й и 11-й — результат хрущевской реформы, по которой вначале вводилось «производственное обучение» в старших классах,

а потом его отменили. И получилось, что одни учились после 8-го класса три года (и выпускались из 11-го класса), а мы - только два года и выпускались из 10-го класса. Так что конкурс при поступлении в МГУ был больше, чем обычно, и состав принятых студентов оказался очень сильным. В нашей группе из 24 человек половина в итоге стала кандидатами, а четверо — докторами наук 

 

Половина группы была из иногородних (немосквичей), жила в общежитии. И здесь мне тоже повезло: я оказался в комнате с теми, кто глубоко интересовался наукой. Часто вечерами мы спорили о научных проблемах, а хорошо написать курсовую работу было делом престижа. Была между нами даже «здоровая конкуренция».

 

На втором курсе Сергей Александрович Ковалев читал нам лекции про «показатели народного хозяйства» и географию населения. И в начале третьего курса, когда надо было писать курсовую работу, я к нему подошел: «Сергей Александрович, есть идея: финансовая география». — «Да? Очень интересно!» Я это придумал, может быть, потому, что папа был банковский работник. 

 

Помните, тогда выходил реферативный журнал «РЖ география» — я его читал от корки до корки. По общественным наукам аналогичные в приличном виде позже появились, а по естественным — каждый месяц — толстенный том. И я обнаружил в нем реферат книги «Миграция наличных денег и методы ее изучения».

 

Я понимал, как это важно, потому что папа был как раз начальником отдела денежного обращения (обращения наличных денег). Его главная задача — чтобы рабочие получали зарплату вовремя, а для этого в хранилищах банка должны быть наличные деньги. А для этого, в свою очередь, — торговля должна изъять их у населения и складировать. И нужно было спрогнозировать: 1 марта, допустим, зарплаты получают на Краматорском заводе, там столько-то работников, им надо выдать столько-то денег.

Благодаря этому папа очень хорошо знал экономическую географию Донецкой области. Он мне потом помогал выбирать «ключи» для моих работ. В общем, я написал, по-моему, на тему «Финансовая география». Курсовая пошла на конкурс студенческих работ, я получил медаль «За лучшую студенческую научную работу», ее опубликовали. Я только потом понял, насколько мне повезло — на третьем курсе попасть в «Вестник МГУ»! Со статьей, что называется, «с колес»! И потом ее перепечатали американцы в журнале Soviet Geography: Review and Translation (печатал переводы из русских журналов). Там был очень грамотный редактор — Теодор Шабад. Он все читал, все знал, получал газеты со всех союзных республик. И вот он-то и заметил неожиданно мою статью «Опыт применения статистики сберегательных касс в экономической географии». Я в ней обозначил главным показателем остаток вкладов, как он колеблется. Папа мне посоветовал, где взять информацию. Грубо говоря, если у вас рабочий промышленный город, то летом там будет отток вкладов, потому что все едут в отпуска, снимают деньги. Если у вас сельскохозяйственный район — в январе идет выдача по итогам года. Теперь я понимаю, что это пустяк, конечно, но приятно.

 

Это была курсовая на 3-м курсе. А потом мне повезло еще раз. Мы делали атлас Алтайского края — мы, это факультет. Огромная экспедиция!

Вышел он в 1977 году, по-моему. Два тома! А в 1969‒1970-м годах объезжали города и районы. Это была производственная практика, и я участвовал в этой Алтайской экспедиции. Мой шеф, Сергей Александрович Ковалев, был начальником отряда по теме «география населения».

 

До сих пор помню страниц 20 убористого текста - какие вопросы надо задавать местному руководству. Шеф составлял — там все, все! Начиная: чем топят, где берут дрова, чем кормят коров и так далее. Я-то все же городской житель, Донецк — практически миллионный город, а тут я попадаю в село — сельский образ жизни и так далее, впечатления были очень сильные!

 

... Это было в 1969-м. А в 1970 году вообще крупно повезло: однокашница Сергея Александровича Ковалева по аспирантуре Людмила Абрамовна Устинова, кажется, в 1949-м защитила диссертацию по Горно-Алтайской автономной области. Ее руководителем (как и у Ковалева) был Рафаил Михайлович Кабо — одиниз основателей географии населения в СССР. И когда организовывалась Алтайская экспедиция, Шеф пригласил ее посетить те места, где она была двадцать с лишним лет назад. Ей нужен был помощник, и он выбрал меня. Ну, конечно, представляете, работать вместе с таким специалистом!

 

Когда Шеф позвал меня в аспирантуру, у меня был выбор: аспирантура для Дальнего Востока, где формировался тогда Дальневосточный научный центр, где председателем был Андрей Капица, младший сын нобелевского лауреата Петра Леонидовича Капицы. Но Шеф сказал: «Ты мне нужен здесь». Позже, после окончания аспирантуры, опять встал вопрос: что теперь делать? Московской прописки у меня не было, но тогда каждому факультету МГУ раз в год давалось право одного человека оставить на работу, с получением прописки и возможности купить кооперативную квартиру, и Шеф добился, чтобы в этот список попал именно я.

 

Из нашего курса тогда многие уехали на Дальний Восток, самый известный сейчас из них — академик Петр Яковлевич Бакланов. Он один из создателей и многолетний директор Тихоокеанского института географии во Владивостоке. В студенческие годы мы с ним несколько лет жили в одной комнате, так что хорошо друг друга знаем.

Ну вот. После Горно-Алтайской автономной области, после практики на Алтае, я, конечно, забыл финансовую статистику, но заинтересовался сельским расселением Горно-Алтайской автономной области. У нас там были построены половозрастные пирамиды по каждому сельскому населенному пункту, я прочитал кучу литературы о том, насколько эффективно горное земледелие и где стоит, а где не стоит им заниматься. Мне это понравилось, и я стал изучать сельское расселение и дальше. В 1972 году, после первого года аспирантуры, мы поехали на два или три месяца в комплексную экспедицию на Дальний Восток. Капица заключил с нашим факультетом гигантский по тому времени договор, и человек 150 приехали на лето в Приморский край.

 

Там, конечно, полная экзотика! Была такая Ида Ильинична Баркова, она писала о сельском расселении Приморского края, причем в духе Пржевальского. Она описывала удэгейцев, живущих на крайнем Севере, у них основное средство транспортировки — это лодка-ульмага, выдолбленная из цельного ствола тополя, очень узкая, я туда с трудом помещался… И вот мы плывем на этой самой лодке-ульмаге — я балдею. Но, когда я читал тексты Иды Ильиничны, удивлялся — как будто писано лет 100 назад. А где же математические методы, потенциал поля расселения?

 

Уже на первом курсе во втором семестре наш завкафедрой Юлиан Глебович Саушкин, уже тогда очень хорошо знавший английский язык (он был первым советским географом, который чуть ли не в 1960 году надолго поехал в США), прочитал нам «Введение в экономгеографию» и на одну лекцию принес несколько только что изданных книжек, в том числе «по рукописи моего друга Вильяма Бунге, присланной из Нью-Йорка». Первый курс — все: «Ух!» Книга называлась «Теоретическая география». Ее первый вариант вышел в Швеции, а в США решили, что это «ерунда». Потом Бунге стал классиком, это как раз и был уход от концепции уникальности. В чем, как считалось, задача географии? Описать каждый район. Описал первый — переходи ко второму, третьему. А есть ли общие закономерности? — общего нет. А Бунге говорил: «Ну а как же потоки, поля? Гравитационные модели?» Последний абзац из его книги: «И в скором будущем мы уже не увидим на географических департаментах (факультетах) департаменты географии населения, геоморфологии, географии транспорта. А будет кафедра теории центральных мест, география потоков. Что поток воды в реке, что автомобилей по дороге». И наши все в полном ауте — неужели такое будет? Вот он, прогресс! 

Сейчас это смешно, но тогда… Ну и конечно, математический метод, да.

 

... Тюнен, и Кристаллер — это все теоретическая география. А Родоман, конечно, первый у нас. У Родомана одна из статей вышла гораздо раньше, чем книга Бунге, где идеи те же. Хотя Родоман не знает английского и писал «из головы», что называется. Но это же потрясающая теоретическая логика. Но я не закончил про матметоды и «классическое описание». Теперь я понимаю, что то, что писала Баркова про эту лодку из тополя и многое другое, это будет актуально и 100 лет. А моя «гравитационная модель» — да она никому не нужна…

 

Потому что это фиксация какого-то явления, какого-то факта. Безусловно, в географии есть стремление описать как можно больше, и порой почти захлебнуться в фактах. Географии как раз не хватало «общего взгляда» — того, что потом делал В.В. Докучаев или Л.С. Берг с «концепцией ландшафта». А модель — ну это любопытно, но сколько уже этих моделей было… 

 

Знаете, есть такая карта «потенциала поля расселения»? Ее еще называли (неправильно) «демографический потенциал». Когда я писал диссертацию, где «ключом» был Боровский район Калужской области, я там чего только ни делал, такую формулу, сякую формулу выводил… Хотел сделать многофакторный анализ, но там очень слабые связи между показателями. Короче, написал я кандидатскую диссертацию. Название было наглое, конечно: «Экономико-географическое изучение и прогнозирование сельского расселения». Правда, в скобках было уточнение: «(некоторые вопросы методологии и методики)». Помните: инерционный прогноз, нормативный прогноз, что такое прогресс и так далее.

 

Теоретический подход — в целом, а конкретно — на Боровском районе.

Почему именно Боровский район? А там наша факультетская станция располагалась. И она до сих пор там — 50 лет отмечали недавно. Я нашел свою фотографию на склоне реки Протва, такой худенький студент второго курса, снимаю показатели гигрометра для наблюдения за микроклиматом — влажность там, температура… Кстати, до сих пор так и снимают показатели.

 

... Потом я стал работать на кафедре. Тогда было принято, что преподаватель работает еще и по хоздоговору. Была такая Центральная научно-исследовательская лаборатория трудовых ресурсов при Госкомтруде РСФСР, а у них — плановая работа, изучение организованного переселения из города в село. Это был 1976 год.      

 

... Еще одно направление моей работы — учебные практики студентов после второго курса, я на них ездил, наверно, лет 15. Это 3‒4 недели, на автобусе, по разным городам и весям. Или же, наоборот, берем один район и его досконально изучаем. Тяжело, но очень интересно.

 

... Должен сказать, мне очень повезло на учеников, особенно на учениц. Маша Савоскул, Лиля Карачурина, Ксения Аверкиева, Саша Фомкина (Смирнова) и многие другие — более двадцати аспирантов, пять докторантов. Хорошо, что на кафедру удалось заманить молодежь. Буквально заманить: «Давай мы тебя на полставки возьмем!»

 

... Последнее, что меня сейчас беспокоит: использование качественных методов. Вот приходит в «Вестник МГУ, серия география» (я там член редколлегии) статья, первый же вопрос — какие материалы, откуда. И если человек измерил что-то во многих точках, или «погонял статистику по субъектам», или по странам — вот это наука! А если работа с качественными данными, то сразу ехидный вопрос: «Что, десять старушек опросили?».

 

Но мы-то знаем, что если десять старушек хорошо опросить — будете знать ВСЕ об этом объекте… Я даже нашел эпиграф к не написанной пока статье об этом. В 1947 году вышла книжка Баранского «Советы аспирантам экономгеографам», где главу «Сбор материалов» написал Саушкин (он тогда только-только защитил докторскую, стал завкафедрой). И вот первая фраза: «Для экономико-географа контакт с населением от руководителей до рядовых рабочих и колхозников абсолютно необходим и составляет половину дела». Половину — в 1947 году! Тогда не знали таких выражений «глубинное интервью»! Беседовать надо с людьми, контактировать!

 

Это лишь малая часть очень интересного интервью профессора А.И. Алексеева журналу «Крестьяноведение». Полный текст  размещён на нашем сайте в разделе GEO летопись - https://geograd.ru/blog/19156 

А также по ссылке - https://web.archive.org/web/20230219192942/https://istina.msu.ru/publications/article/342471256/ (2020, ТОМ 5, №1)