От ВИКТОРИИ ВОРОНИНОЙ, директора Ковалёвского Центра помощи детям, выпускницы 1987 года кафедры метеорологии и климатологии:  

  

Дорогие наши друзья!

Спасибо за вашу помощь и поддержку.

 

В этом году нашему Детскому дому 30 лет. Мы вырастили, воспитали и подготовили к жизни более 200 ребят.

И у нас замечательные дети, нарушающие статистику по всяким негативам: у нас действительно хорошие ребята, крепкие, с профессией, с образованием. Мы всегда их растили как домашних и любимых. Есть и погибшие на СВО…

Нам всегда было сложно, мы принципиально негосударственные: это и хорошо, и иногда тяжело. Сейчас идет перелом в социальной сфере, но мы упорно хотим выжить.

Спасибо ВАМ всем!

 

 

От ЮРИЯ ШЕВЕЛЁВА, выпускника 1973 года кафедры криолитологии и гляциологии:

 

Дорогие друзья-географы!

Огромное спасибо за помощь Ковалёвскому детскому дому. На счёт Виктории поступило 153 тыс. руб. (информация обновляется по мере поступления новых переводов). Это помимо той суммы которую мы собрали ранее в апреле для закупки продуктов. И это значимая для ребят сумма - можно приобретать то, что не субсидируется государством (медикаменты, одежда, хозрасходы и многое другое).

 

Еще раз большое спасибо, принявшим участие в нелёгкой судьбе детей:

Александру Р., 

Владимиру К.,

Екатерине К.,

Елене Ц.,

Надежде С.,

Нине А.,

Сергею С.,

Сергею Ш., 

Элеоноре П., 

Акименко Анатолию, 

Порфирьеву Борису,

Романову Владимиру,

Свешникову Александру,

Симонову Александру, 

Соловьёву Евгению,

Теплых Борису, 

Чередниченко Галине, 

Шуклиной Марии.

 

Особая благодарность Борису Порфирьеву и Олегу Моисеенкову.

 

Друзья! Всем здоровья и всех благ! 

 

---

---

ОКАЗАТЬ ПОМОЩЬ Ковалёвскому детскому дому можно, отправив деньги Маме детей - ВИКТОРИИ (нашей географине), и это будет существенная поддержка в её благородном деле:

8 910 920 67 92 Виктория Геннадиевна Воронина.

Сбербанк, обязательная пометка "детский дом Ковалево".

 

 

Я как-то не очень умею писать «под запрос». Поэтому довольно долго ходила и крутила в голове просьбу написать воспоминания на тему «Мой Геофак». Мало того, что это уже слишком смахивает на мемуары, к которым я еще совсем не готова, но это еще и необходимость навести резкость на события 35-летней давности. Ибо именно в этом году у нас вот такой круглый юбилей выпуска. 

 

И тут происходит столкновение с собственной психикой и памятью. В то время, как многие мои друзья-приятели прекрасно помнят свои утренники в детском саду и фестивали КСП в школе или институте, моя память весьма избирательна и становится сфокусированной только в моменты групповых воспоминаний на тему «А помнишь, как ты в таком-то году сделал то-то…..» И тогда она включается, начинается фейерверк эмоций, поток рассказов, баек, легенд и прочего, что прекрасно украшает любое застолье. 

 

Все началось в далекие 1985-1986 годы, когда девочка из очень интеллигентной московской семьи, которая далеко от дома не уходила никогда, начала думать о том, «куда пойти учиться» после школы. Из школьных предметов мне очень хорошо давались, как ни странно, все. И технические, и гуманитарные. Кроме физики. Ну вот с физикой совсем было никак. Разговаривая с родителями, я вяло размышляла над поступлением в языковые ВУЗы столицы, потому что с английским все было вообще прекрасно, французский там где-то еще болтался…. 

 

А дальше начались походы на Дни открытых дверей в разные ВУЗы. Ну что сказать, мне очень понравился МГИМО. Прямо вот очень сильно понравился. Факультет, связанный с международной политикой. И тут прилетает первый облом. Особенности национальной политики по «пятой графе» оставляли мне минимальные шансы на поступление, а отсутствие «волосатых рук» и б.л.а.т.а. сводили любые усилия к -1. О чем мне честно и сказали мои же родители. 

 

Самое забавное, что МГУ в тот момент воспринимался мной исключительно, как ВУЗ, в котором господствуют филфак, истфак, психфак, мехмат и журналистика. Ничего из этого не возбуждало юный мозг абитуриента. 

И вот тут первый провал в воспоминаниях. Я не помню, каким образом оказалась на Дне открытых дверей Геофака МГУ! Но я помню, что была я без родителей, одна (нонсенс!), вышла оттуда в совершенном восторге, присела на лавочку в сквере возле памятника М.В.Л., запрокинула голову вверх и посмотрела на ГЗ с чувством уже имеющейся принадлежности к этому заведению. Именно в такой последовательности!

 

Но поступлению на Геофак препятствовал мощнейший камень – вступительный экзамен по физике. Ни с какими репетиторами я не смогла бы преодолеть этот барьер. Без шансов. 

Однако, в этот исторический момент, в момент разгула Перестройки, любое невозможное становилось возможным. Разумеется, это не моя мощная воля повлияла на изменения структуры вступительных экзаменов, но именно в 1986 году физику для поступления на Геофак убрали и заменили на собеседование. Ю-ху!!!! 

 

Все три основных предмета я очень хорошо знала по школе, если бы не засада с экзаменом по математике. Пункт 5 был про Параметры, о которых в школьной программе не было сказано ничего. Поэтому, чтобы добрать 1 балл мне надо было стать звездой Собеседования.

 

В этом случае воспоминания совершенно кристальные и четкие. Потому что я много раз про этот эпизод рассказывала своим друзьям. Вся моя мощная подготовка про историю великих географических открытий, про выдающихся географов, ученых, про факультет, все мои Грамоты с 1-ми и 2-ми местами на городских олимпиадах по английскому, русскому, математике, истории не производили никакого впечатления на комиссию, присутствующую на собеседовании. Оказывается, финальный козырь у меня был в руках, но я как-то стеснялась его выкладывать – Медаль «Молодой Гвардеец XI Пятилетки» и орденская книжка за подписью Брежнева. Это за то, что я 5 лет подряд ездила в трудовой лагерь и собирала черешню-вишню в Краснодарском крае. Таких, как я, на весь Перовский район ВАО было человек 10, как выяснилось. И когда мною все это было продемонстрировано, комиссия взглянула другими глазами. Сначала квадратными, потом круглыми. И дали мне 1 балл. 

 

Я поступила на Географический факультет МГУ и оправилась в августе вместе со всеми москвичами мыть общежитие ФДС на Ломоносовском для подготовки его к прибывающим в сентябре иногородним студентам. 

Именно при таких обстоятельствах я познакомилась со своими первыми друзьями – Максом Морозовым, Андреем (Зоопарком) Максимовым, Димой Чижовым, Сашей (СПИД) Спиридоновым, Шурой Ещенко, Наташей Евстраховой (Морозовой) и т.д. 

 

Потом провал памяти. Первый курс, вводные лекции по различным предметам, чтобы ко второму курсу можно было определиться с кафедрой. 

 

И воспоминания «вспышками». 

 

    1. Вот я несусь пешком на 21-й этаж (лифты не работали) в аудиторию 2109, потому что на лекцию по метеорологии у Михаила Арамаисовича ПЕТРОСЯНЦА опаздывать было нельзя! Тогда экзамен сдаешь ему. И это – вилы. И ты влетаешь в 2109, бежишь наверх, садишься, раскладываешь тетрадки. Заходит Петросянц. В это время Макс с Зоопарком о чем-то болтают, не видят его. Профессор взрывается и с криком: "Эй вы, оба сюда!" - пальцем указывает на нарушителей. «На выход с лекции и как фамилии?»

«Максимов и Морозов», - отвечает немного взъерошенный Макс. 

«А Ваша, молодой человек?» - обращается Петросянц к Андрюхе. 

«Немирович-Данченко», - немного в ступоре, но довольно оригинально отвечает Андрей и оба вываливаются с хохотом из аудитории. Петросянц хмурится, записывает их фамилии в черный экзаменационный список. Но я вижу, как он лишь старается быть строгим и серьезным. 

 

Мы их потом найдем в Профессорской столовой (Профессуре), где всегда можно было выпить заварной как бы кофе и скушать реально вкусный бутерброд. «Два двойных в один стакан» - эта фраза стала нарицательной и вошла в анналы моих географических историй. Хоть и сказана была не мной

 

    2. Студенческий клуб «Паганель». 

Организаторы концертов тогда еще совсем молодых и полуподпольных рок-групп. Не забуду концерты группы «Кино» и «Бригада-С» в ДК МГУ. До сих пор помню, какая была наэлектризованная атмосфера во время концерта "Бригады", как Сукачев планомерно раздевался во время исполнения песен и под конец, с обнаженным торсом и гитарой в руках буквально рвал зал, заряжаясь и заряжая. 

Эти песни помню наизусть и сейчас, как и состояние эйфории и необузданной радости, сопереживания, драйва и кайфа. После концерта Кино, Сашка СПИД попросил меня научить его танцевать, раскачиваясь под этот рваный ритм песен Цоя. Мы тренировались в курилке на 18 этаже, под лестницей. Сами пели и сами танцевали. Я помню широко раскрытые глаза, повторы, дым коромыслом и мы, такие счастливые и такие заводные. СПИД так и остался молодым. 

 

    3. День Географа и театрализованные постановки. 

Еще одним очень важным для меня воспоминанием являются наши постановки для Дня Географа, который в то время отмечался зимой, в декабре. Леша Кураев, бессменный автор поэтических строк, «Байки-про-майки», песни вместе с Гочей Наниташвили, Игорь Голяницкий (rip), все время с выбитым передним зубом из-за бокса, от этого уморительно пришепетывающий, в роли басмача-контрабандиста в чалме, я вся такая тонкая-звонкая, в роли буфетчицы или еще кого-нибудь, ощущение сцены, все эти закулисные репетиции, перекраивание рифм и уточнение сюжета. 

 

Главным режиссером всех наших постановок был Дима Андрющенко, старше нас на несколько лет. Откуда Димка взялся я даже не помню, почему он решил с нами репетировать, я тоже не помню. Но хорошо помню, как перед нами появился худой и взъерошенный парень, который сильно размахивал руками, когда говорил, который мог убедить любого и доказать, что играть надо не так, а вот так. Димик до сих пор такой, с седой шевелюрой и бородой, немножко нескладный, но совершенно свой, родной и дико милый. 

 

После нашей репетиции мы оставались смотреть, как старшекурсники репетировали свои спектакли. Миша Санташов изумительно сыграл Ленина и фразы «в этот день Бог послал Владимиру Ильичу….», «И Троцкий, иудушка!» - еще одни перлы в копилке. 

 

Благодаря потрясающему чувству юмора у всей команды, репетиции проходили под бесконечный ржач и сидения до утра. Было непередаваемое ощущение юности, для которой нет ограничений или барьеров. И учебу-то никто не отменял при этом. Но, как помню, спала я в то время очень мало. И родители меня встречали дома достаточно редко. 

 

Параллельно, ко Дню Географа готовили классический спектакль в факультетской театральной студии. Там тоже блистали наши, Павел Рыжков и Александр (фон) Ещенко. Это было контрастно и от того очень впечатляло. 

 

    4. Лекции и практикумы. 

 

Самое странное, что и учеба вспоминается какими-то вспышками. Их очень много, про всё не рассказать. Но когда лекции по геологии проходят в музее геологии, на самом верху ГЗ, невозможно после этого забыть названия минералов, которые ты держишь в руках. 

 

Когда профессор Евгений Наумович ПЕРЦИК ведет лекции по исторической географии, то ты вместе с ним шагаешь по улицам Берлина или Мюнхена (на которых до этого никогда не бывал и не думал, что когда-либо будешь), заглядывая в пивные и присматриваясь к старым кирхам. Но нет! потом, в 1989 году, на практике в ГДР с Е.Н. ПЕРЦИКОМ и Г.И. ГЛАДКЕВИЧ видишь все это своими глазами, гуляешь по Потсдамскому дворцу Сан-Суси, видишь Берлинскую стену, стоишь в потрясении сначала в Дрезденской картинной галерее, а потом возле разбомбленной кирхи, которую оставили в том виде, в котором она оказалась после бессмысленных американских бомбежек совершенно в этот момент мирного города. Это ли не магия исторической географии? 

 

Раймондас КРИЩЮНАС вел географию мировых религий и основы геополитики, и я уже в более взрослом возрасте пожалела, что не очень сильно обратила внимание на этот предмет и не углубилась в него. 

 

Леонид Викторович СМИРНЯГИН рассказывал о выборной системе в США, и мне она была настолько непонятна, что я несколько раз переспрашивала, уточняла и все равно не понимала. Смирнягин злился и нервничал, ведь для него все было просто и понятно. А как мне, человеку, рожденному в СССР, с линейной системой выборов, когда все должны были «колебаться вместе с линией партии», было это понять? Признаюсь честно, я ее до сих пор не понимаю. 

 

Профессор А.М. БЕРЛЯНТ, огромный, высокий, благородный, который вплывал в аудиторию, как британская королевская яхта, и рассказывал о топографических картах, учил нас вызывать в глазах стереоэффект, чтобы карту видеть объемно, а не плоско. 

 

Любимейший Николай Николаевич ДРОЗДОВ, который приходил в аудиторию 2109 с чемоданами, набитыми чучелами эндемиков Мадагаскара, а вместо платка из кармана вынимал какого-то веселого хомяка или тушканчика, мгновенно забывая о платке и переключаясь на фауну ковыльных степей. Это потрясающее чувство, когда сидишь в огромной аудитории, закрываешь глаза, а в ушах у тебя передача «В мире животных» Life. И после этого, на экзамене по биогеографии, четыре раза отвечаешь билет про глубоководную фауну Индийского океана профессору А.Г. ВОРОНОВУ, который, в силу преклонного возраста, периодически засыпал во время ответа, а потом упрекал в том, что я не очень хорошо знаю тему, не сказала про это или про то. Я возражала, горячилась, повторяла все заново, а он опять засыпал. Так и ушла с «трояком». Обидно было до жути. Ведь действительно все рассказала!

 

    5. Сатино, которое с тобой навсегда. 

В принципе, после этой фразы можно уже ничего не писать.

Но был Праздник богини Геи, о котором отдельно уже тут было много написано (см.ссылку в конце текста). Было почетное звание «Лучшие ноги Сатино-1987», была собственная палатка, стоявшая на пойме, как место для свиданий и незатейливой студенческой любви. Было хулиганское объявление по громкоговорителю, сделанное Марией Шуклиной, в последние дни перед отъездом из Сатино: «Шматов и Бирюкова, срочно сдайте постельное белье!» И только наше общее с Вовкой чувство юмора спасло гражданку Шуклину от сурового наказания с возможным членовредительством. 

 

А еще я часто была таким Справочным Бюро Сатино, после всех ночных гуляний на пойме, я обычно не теряла голову и всё про всех знала. Поэтому забавно было вспоминать, как, сидя под высоким дубом на пойме, встречая сатинский рассвет, я спокойно отвечала на вопросы выползающих из елок товарищей: твои вещи – вон там. Сегодня ночью ты – с ней/с ним, очки твои я подхватила, вот они, забери, гитару я поставила под кусты, чтобы ее на растоптали, твой перочинный ножик ты одолжил тому-то, кроссовки утопил в ручье…….. Я, кстати, подсчитала, что за 2 месяца практики в Сатино, я спала примерно 4 полноценные ночи. А все остальное время было безудержное веселье ночью, песни под гитару, стихи у костра и с утра честная учеба со вполне приличными оценками за практику в конце. «Когда воротимся мы с поймы, я сам Акименко покаюсь…..»

 

И грандиозный облом года! Перед отъездом из Сатино я вырыла глубокий шурф в елках, положила туда ящик вина "Вазисубани", который решили на следующий год откопать и выпить. Замаскировали всё, как положено. Через год приехали. Открыли шурф, а там - ничего и записка, заботливо завернутая в целлофановый пакет: «Вино кислое, но добротное. Спасибо за всё. Ваши геологи!» И хоть бы что-то взамен положили, гады!

 

Ну и квинтессенция моего Геофака – распределение. Вернее, его отсутствие. Свободное распределение 1991 года. В виду распада Союза и отсутствия обязательной отработки 3 года после Универа. Нам просто выдали Дипломы и мы отправились на все четыре стороны. И не все, включая меня, отправились работать по специальности. Потому что в Институте США и Канады, куда я побежала прежде всего с вопросом о работе, мне предложили должность секретаря, который условно носит бумаги с 1 на 3 этаж за 50 или 70 рублей в месяц (не буду врать, точно не помню, помню, что очень немного). А в открывающемся в 1991 году Ирландском доме на Арбате, первом супермаркете с иностранными продуктами и товарами, я сразу получила 700 рублей и 90 $, но это совсем другая уже история.

 

Хочу добавить вот еще что: 

 

Мой Геофак — это микросоциум и неотъемлемая часть моей личности. Это не стены, а люди, которые всегда со мной, даже если их уже нет на этом свете. А таких, увы, с каждым годом все больше и больше. 

 

В 2024 году мы с Вовкой были в Тбилиси и встречались с Гочей. Когда мы обнялись, то в глазах у всех стояли слезы. Когда сели за стол, который, разумеется, ломился от еды, Гоча поднял рюмку и сказал: «За нас, ребята! Мы же с вами, как семья, мы такие родные, что это невозможно иначе сформулировать!» И он прав.

 

Мой Геофак – это моя большая семья. Которая и в горе, и в радости. С которой навсегда я связана разными нитями – и узами брака, и узами дружбы. Которая не предаст, не продаст, не посмотрит косо, постарается понять, даже если не очень понятно, поддержит и укрепит. Это Галя Кольцова, Паша Рыжков, Леша Кураев, Димка Андрющенко, Гоча Наниташвили, Олег Панферов, Лариса Татаринова, Антоха Усов, Ромка Кретов, Наташа (Чук) Корнейчук….

 

И если в самом начале своего географического пути я чего-то не воспринимала серьезно, не понимала, кем мне быть или кем я стану, то после Геофака появились кругозор и широкий угол зрения, желание разбираться в нюансах, докапываться до истины, понимать глубинные причины происходящего. Он дал умение адаптироваться к текущим реалиям, трепетно и заботливо относиться к природе не потому, что так положено или модно, а потому, что так должно быть. 

 

Геофак дал мне в том числе одну важную цель в жизни – желание совершать личные географические открытия, необходимый зуд в одном месте, неукротимую тягу не только заглянуть за горизонт, но и погрузиться в культуру и историю места, интегрироваться и почувствовать место изнутри. 

        

Это место притяжения, мое личное место силы, огромный аккумулятор возобновляемой энергии. Моя Любовь - Мой Геофак. 

 

Автор о себе: 

СОФЬЯ ШМАТОВА (БИРЮКОВА), выпускница 1991 года кафедры экономической географии капиталистических и развивающихся стран. Более 30 лет являюсь стратегическим консультантом в области брендинга, коммуникационных стратегий, стратегического маркетинга.

 

P.S. На Геограде несколько лет назад был опубликован великолепный рассказ Сони Шматовой об их Празднике Геи:

ПРАЗДНИКУ ГЕИ 50 ЛЕТ! ЧАСТЬ 8. ПРАЗДНИК ГЕИ в 1987 году (выпуск-1991): 

на нашем сайте - https://www.geograd.ru/node/18608

в фб - https://www.facebook.com/Geograd/posts/4676170585753939

 

 

 

 

Показ состоится 10 апреля (пятница) в 19 часов в кинотеатре Кронверк Синема Семёновский.

Адрес: Семеновская пл., 1, ТРЦ «Семёновский», 2 этаж, зал 4.

 

Это редкая, может быть, последняя возможность увидеть фильм на большом экране, пообщаться с режиссёром-постановщиком и членами съёмочной группы. 

 

Российская премьера фильма состоялась на фестивале "Окно в Европу" (Выборг), международная премьера - на кинофестивале Flickers Rhode Island IFF (США).

 

"…сила сценария «Поводка» как раз в том, что автору удается сделать достоверными самые экстраординарные ситуации, а актеры и режиссёр находят для них убедительное пластическое решение. К тому же «Поводок» просто интересное кино — от него практически невозможно оторваться."  Вера Аленушкина, timeout.ru

 

"Поводок" — кино с просто-напросто чумовым сценарием. Дрессировка зрителя в прямом эфире!"  Егор Москвитин, кинокритик.

 

Подробности о фильме и билеты по ссылке: https://yu-77.timepad.ru/event/3889054/

 

Трейлер фильма: https://vimeo.com/1165110175

 

О ЮЛИИ КОЛЕСНИК:

Режиссёр-постановщик, выпускница 1992 года кафедры социально-экономической географии зарубежных стран. 

После геофака закончила ВГИК, мастерскую режиссуры игрового фильма Марлена Хуциева. Её дипломный фильм «Прогулка» стал номинантом на премию американской Киноакадемии – «Студенческий Оскар» за лучший игровой короткометражный фильм и получил множество наград на международных и российских кинофестивалях. 

 

В фильмографии Юлии Колесник – игровые и документальные фильмы и сериалы, в том числе полнометражные игровые фильмы «Земля Эльзы» (который Юлия посвятила географу, профессору Л.В. Смирнягину) и «Нижняя Каледония», а также два полнометражных документальных фильма «Краткий курс военной географии» и «Подмосковье: Terra Incognita». 

 

Подробнее о Юлии Колесник читайте на нашем сайте в разделе "GEO таланты"- http://www.geograd.ru/geo_talents/11085

 

 

 

Географический факультет МГУ лично мне дал гораздо больше, чем просто профессию. География, безусловно, является древнейшей наукой в истории человечества, она – ключ ко всему, она меняет тебя навсегда, определяя стиль всей твоей жизни. Полагаю, что с этим согласится большинство коллег-географов. Наш родной Геофак подарил нам особый взгляд на процессы мироздания, ощущение причастности к огромному и прекрасному миру, понимание законов, по которым живет планета. А еще в стенах нашей alma mater мы обрели множество хороших товарищей, с которыми продолжаем идти рядом, помогая друг другу и вспоминая веселые дни университетской молодости.

 

Мой путь в географию получился странным. На уроке в четвертом классе учительница попросила назвать какой-нибудь регион страны, где встречается многолетняя мерзлота. Я назвал Ставропольский край. В дневнике появилась двойка, а в душе – обида. Дело в том, что буквально за пару месяцев до этого, летом, мы с мамой побывали в Ставрополье. Одним из самых памятных стал визит к горе Развалка под Железноводском. Там до сих пор существует штольня, температура в которой резко уменьшается, если двигаться вглубь горного массива. Местные ошибочно называют эту штольню «пещерой вечной мерзлоты».

 

На следующий урок я пришел с книгой Владимира Гниловского «Занимательное краеведение. Беседы с юными краеведами о природе Ставропольского края», в которой упоминается феномен горы Развалка. Учительница географии торжественно исправила двойку на пятерку, а я за проявленное упорство и умение пользоваться научной литературой заслужил ее вечное уважение. 

 

Грандиозная победа подняла интерес к изучению географии на космические высоты. Я читал практически все попадавшиеся под руку книги о Земле, природе, разных странах мира. Потом были школьные и районные олимпиады, победы в которых привели меня, в конечном счете, на городскую олимпиаду, на географический факультет МГУ. И уже в дверях главного здания университета на Ленинских горах меня охватило чувство, что я – дома.

 

Когда ты дома, учиться приятно. Студенческая пора на геофаке МГУ, пожалуй, лучшее время в моей жизни. На дворе середина еще комфортных 80-х, мы молоды, полны надежд и сил. Нас хватает на лекции и семинары, а также на постоянные выезды на природу с рюкзаками, на спортивные соревнования, на конкурсы самодеятельной песни и множество других интересных дел.

 

Я бы не сказал, что учеба на первом курсе давалась совсем легко. В программе было достаточно много сложных предметов, а процесс перехода от школьной к более взрослой, студенческой жизни, проходил непросто. Опьяненные непривычной свободой, мы порой прогуливали лекции или коллоквиумы, однако вскоре поняли преимущества конспектов над учебниками. География весьма динамичная наука, она никогда не стоит на месте и то, что вчера еще считалось непреложной истиной, сегодня может оказаться лишь устаревшей гипотезой. Курсы лекций нам, первокурсникам, читали прекрасные педагоги и выдающиеся ученые. Владимир Святославович КУСОВ буквально очаровывал аудиторию основами геодезии и картографии, Георгий Иванович РЫЧАГОВ обстоятельно и очень интересно знакомил с геоморфологией, рассказы Николая Николаевича ДРОЗДОВА о биогеографии можно было слушать бесконечно. 

 

Больше других я, пожалуй, запомнил лекции по метеорологии Михаила Арамаисовича ПЕТРОСЯНЦА. Наука о строении и свойствах земной атмосферы полна физики и математики, с которыми дружбы у меня никогда не было. Приходилось выжимать из себя буквально все до капли, чтобы не потеряться в сложных формулах, непрерывно появлявшихся на доске аудитории 2109. Уверен, Михаил Арамаисович прекрасно понимал, что его предмет требует от студентов максимальной концентрации и дисциплины, поэтому был крайне строг. Уже на первой лекции он объявил: я захожу в аудиторию последним, прямо со звонком, закрываю дверь и больше никого не пущу! За посторонние разговоры, шум или, не дай бог, сон за партой, тут же выгонял. Оценить по достоинству его строгость мы смогли уже потом, когда повзрослели. У меня, к примеру, в голове сохранилось довольно много метеорологических знаний даже спустя десятилетия. Сохранился в памяти и забавный эпизод с лекции по метеорологии. За весь семестр лишь одному нашему однокурснику удалось прорваться в аудиторию после прихода Петросянца. Парень очень тихо приоткрыл двери, дождался, когда Михаил Арамаисович начнет писать формулы на доске и рванул наверх во всю прыть. Стук двери, топот ног… лектор обернулся, но не успел «засечь» беглеца. Аудитория брата-студента, естественно, не выдала. Этот «подвиг» стал, как сейчас принято говорить, «мемом» нашего курса. А я сдал метеорологию на «хорошо» самому Петросянцу, чем страшно гордился.

 

Студенты, сдавшие сессию без троек, получали стипендию. В 1987 году нам платили сорок рублей, отличникам – пятьдесят. Для москвичей, живших с родителями, весьма приличная сумма. Хватало на перекус в обеденный перерыв на целый месяц, на соки из огромных конусов в буфетах, а порой и на что-то покрепче. Ребятам из «общаги» приходилось труднее – они завтракали, обедали и ужинали в университете. Помню талоны на питание, которые продавал профсоюзный комитет. Розовые квиточки тонкой бумаги позволяли взять в студенческой столовой обед, стоивший шестьдесят копеек. Нам профком их отдавал за тридцать – целых 50% скидки. Иногородние однокурсники охотно брали талончики вместо москвичей, если кто-то отказывался.

 

Студенческие столовые в зонах «Б» и «В» нравились не всем. «Бомонд» курса предпочитал обедать и пить кофе в «профессуре», куда ходили преподаватели. Мы с друзьями облюбовали пельменную в зоне «Б». Там тоже принимали талоны, но дородная тетенька на кассе требовала подробно указать на обороте крохотного листочка блюда, которые ты выбрал, вместе со стоимостью, а внизу еще и сумму. Задача не из простых. 

 

Излишки стипендии уходили на интересные книги, которые начали появляться в книжных лавках в фойе главного здания, на билеты в кино или на футбол, а также на снаряжение для походов, которыми многие тогда увлекались. Именно в университете я купил свою первую «пенку» - пластиковый коврик под спальник, чтобы не мерзнуть в палатке ночью в холодную погоду. Тогда они еще не скручивались в рулон, были очень жесткими, их приходилось складывать пополам и в таком виде впихивать в рюкзак. На стипендию я купил и свой первый станковый рюкзак, и налобный фонарь, и нож в чехле, а позже и брезентовую палатку. Частенько по субботам (у нас это был учебный день) прямо в таком виде заявлялся на факультет: рюкзак, штормовка, кирзовые сапоги, фонарь и нож на поясе. Во-первых, это было очень романтично (мы же географы), во-вторых, сразу после занятий, не заезжая домой, наша компания отправлялась в очередной поход. Иногда просто ездили в лес, но чаще отправлялись на очередной слет КСП.

 

Движение КСП (Клуб самодеятельной песни) в то время вырвалось из подполья и ярко расцвело на солнышке «Перестройки». Мы беспрерывно пели Окуджаву, Визбора и Городницкого, пытались сочинять сами, ходили на концерты и ездили на слеты в лес. Молодыми талантами даже заинтересовались в факультетском комитете комсомола, который тогда возглавляла Наталья Леонидовна ФРОЛОВА. Помню, что участвовал в записи передач для университетского радио, а также в совместном с мехматом конкурсе самодеятельной песни. Насколько я помню, практически все награды забрали представители геофака! Приз за третье место до сих пор бережно храню. Поэтов и песенников на нашем факультете тогда было очень много. На этой почве практически в первые дни учебы мы сблизились с Димой ЧИЖОВЫМ, писавшим очень интересные стихи. Порой в перерывах между парами любители КСП собирались в кружок где-нибудь на лестнице или в холле и пели под гитару, которая у кого-нибудь частенько была с собой (особенно по субботам).

 

Студентам-географам была интересна не только авторская песня. Благодаря факультетскому клубу «Паганель» нам, первокурсникам, удалось, например, вживую услышать Виктора Цоя и Юрия Каспаряна из группы «Кино», очень популярный уже тогда коллектив «Крематорий». Меня на концерты, которые организовали в Доме студента на проспекте Вернадского, привел Саша СПИРИДОНОВ – наш главный «мотор» курса, постоянно фонтанировавший идеями и претворявший их в жизнь. Выступления прошли практически в форме «квартирников» - до кумиров было в буквальном смысле «подать рукой». Ощущения остались непередаваемые!

 

А еще на факультете был футбол, как без него! Первый футбольный матч прошел, мне кажется, чуть ли не на третий день учебы. Тут заводилой выступал Кирилл САМОЙЛОВ – комок мышц и жизненной энергии. Первый курс выставил на чемпионат геофака собственный коллектив под гордым названием «Роза ветров». Сначала нам, конечно, назабивали много голов и место в таблице нас совершенно не удовлетворило. Однако команда плодотворно провела зиму, много тренировалась и весеннее первенство мы, неожиданно для всех, выиграли. И это был настоящий триумф!

 

Зимой между первым и вторым семестром я отправился в первую в жизни экспедицию. Мой хороший друг Боря АНЗИН позвал с собой на кафедру гидрологии, где отбирали студентов для поездки в Ильменский заповедник на Южном Урале. Гидрологов моя кандидатура устроила, я был просто счастлив, а мои родители немного напуганы. С собой мне выдали овчинный тулуп, такие же рукавицы, валенки и кроличью шапку-ушанку. Выглядел во всем этом я довольно нелепо, напоминал крестьянина-ходока на приеме у Ленина. Возможно, поэтому меня и взяла под крыло компания веселых девчонок-гидрологинь во главе с Люсей ЖИДЫРЕВОЙ. Дружба с ними оказалась для меня поистине судьбоносной.

 

Эта научно-студенческая экспедиция окончательно убедила меня в правильности сделанного выбора. Мне доставляло огромное удовольствие вообще все: многокилометровые переходы на лыжах по заснеженным лесам Уральских гор в 30-градусный мороз, бурение льда на озерах, которые мы изучали, встречи с дикими кабанами, поиски редких минералов среди кучи образцов в подвалах старой базы на озере Большое Миассово (основанной самим ТИМОФЕЕВЫМ-РЕСОВСКИМ), пение под гитару в дружной компании у топящейся печи… 

Помню забавный эпизод во время отбора проб снега в маленьком поселке. Ко мне подошел парнишка лет шести и спросил, зачем нам собирать и куда-то везти их снег. Я объяснил: мы ученые, проверим, насколько он у вас чистый. Мальчик недоверчиво сощурился: «Ученые? Из самого Чебаркуля?» Я не стал его шокировать и не сказал, что мы из Москвы. Маленький уралец недоверчиво набрал полную варежку белого снега, посмотрел на меня и пожал плечами: «Конечно, чистый! Смотри, какой белый!»

 

Той зимой я настолько тесно сдружился с гидрологами, что был уверен: пойду после второго курса именно на эту кафедру! Мы часто встречались нашей экспедиционной компанией на факультете и вне стен университета. Гидрологом я не стал, судьба распорядилась иначе, но в моей жизни остался главный «гидрологический вклад» - двое старших детей.

 

Кульминацией учебы на первом курсе, как и у всех студентов нашего факультета, стала практика в Сатино. Домики на базе только начали строить, их было мало, едва хватало для девочек. Парни еще жили в больших армейских палатках, в которых было сыро в дождливую погоду, душно в жару и всегда полно комаров. Но такие мелочи в молодости мало кого волнуют. Большую часть светлого времени суток мы проводили «в поле» и в камералке. А ночью нас поглощала пойма.

 

Я бы даже написал Пойма с большой буквы, поскольку это было не просто место, это было Явление, как Лес в романе братьев Стругацких. По ночам в перелесках на берегах Протвы, тогда еще не застроенных и не огороженных, зажигались многочисленные костры. У огня собирались студенты, их гости из Москвы, а порой и преподаватели. Мы обсуждали события минувшего дня, политику, любимые книги, какие-то фантастические идеи и гипотезы, пили чай и что-нибудь покрепче, ну и, конечно, пели под гитару. Порой на пойме давали концерты настоящие звезды КСП – знакомые нам по слетам барды, которых мы приглашали в Сатино на пару дней. Те ночи забыть невозможно. Прошло много лет, но в голове до сих пор звучат слова переделанной нами «Пиратской лирической песни» Булата Окуджавы: «Когда воротимся мы с Поймы, я сам Акименко покаюсь, да только с Поймы воротиться нам не придется никогда!» (Анатолий АКИМЕНКО в то лето был начальником практики в Сатино). В душе, честно говоря, я так и не возвратился с поймы Протвы. Мне кажется, что часть меня все еще там, в отблесках ночных костров, отзвуках наших звонких молодых голосов, наших песен…

 

Мою практику в Сатино и учебу на геофаке разделила на две части служба в рядах Вооруженных сил СССР. Однокурсники проводили нас, призывников, теплыми напутствиями. Я бережно храню полевой дневник, в котором многие товарищи оставили пожелания легкой службы и возвращения на факультет. Все два долгих армейских года я чувствовал поддержку: мне писали и те, кто остался в университете, и те, кто служил, как и я. Когда настало время увольнения в запас, в нашу воинскую часть пришло письмо из МГУ за подписью декана. В нем – просьба отпустить гвардии сержанта Жирнова домой пораньше, поскольку ему предстоит завершить учебную практику летом 1989 года. И отпустили – я вернулся в Москву аж 15 мая!

 

В Сатино после армии вернулось очень много бывших солдат и матросов – весной 1989 года вышел приказ министра обороны об увольнении из Вооруженных сил вообще всех студентов, вне зависимости от срока службы. В итоге парней оказалось вдвое больше, чем девчонок, а наш курс побил все рекорды по количеству учащихся. 

 

Это было славное время! Мы жили ожиданием перемен, в воздухе витал дух свободы, какая-то особая радость, надежды на лучшее… Страна еще не знала, что ждет нас буквально через пару лет, она дышала полной грудью.

 

«Армейцы» возвратились в Сатино в преддверии летнего праздника Геи – одной из самых ярких традиций географического факультета. Курс разбился на «партии» и готовился определить избранника древнегреческой богини Земли. А выбирать было из кого! Во-первых, свою партию организовал Саша СПИРИДОНОВ, наш неугомонный и харизматичный «Спид», который за годы службы стал взрослее, но совершенно не растерял организаторских и творческих талантов. Конкурировать с ним казалось абсолютно бессмысленным занятием. Однако у Сани появились достойные соперники: обворожительные и смелые девчонки создали движение «Изауры», вдохновившись бразильским сериалом, который недавно взбудоражил телезрителей Советского Союза. И наши «богини» с таким же успехом покоряли сердца однокурсников.

 

Большинство «армейцев», обитавших в то время на Пойме почти на постоянной основе, предпочло сплотиться вокруг Ивана СОЛНЦЕВА-ЭЛЬБЕ. На «военном совете» было принято решение ходить в форме, которую многие привезли с собой из армии, а отличительным знаком стали зеленые ленты вокруг головы с буквами «ЛБ». «Лесные братья» - так мы назвали свою полувоенную организацию. Только у Вани была «исключительная» ленточка с четырьмя буквами – «эЛБе». Изначально «мужская» партия нашла сторонниц и среди девушек, что было весьма приятно.

 

Штабом стал один из жилых домиков, на котором мы вывесили наш зеленый флаг. Партия «Лесных братьев» имела и идеологическую базу – мы якобы занимались поиском горизонтов «коньячных вод» (все же помнят про коньякский ярус в геологии). Именно эти воды, по легенде, поддерживали жизнь нашего лидера, и Ване пришлось носить с собой фляжку с живительной влагой. Я уже плохо помню все предвыборные обещания, но мы точно собирались провести в Сатино линию метро от главного здания МГУ. И даже начали вести работы – выкопали яму в районе штабного вагончика, воткнули в нее лопату и установили табличку с описанием цели строительства.

 

Неподалеку, на щите для объявлений вывешивались наши агитационные газеты.

Одно было плохо: мы никак не могли придумать сценарий представления в день выборов. Бились, думали, но все идеи казались пустыми. И однажды, во время очередного заседания партии на пойме, Ваня Солнцев предложил: «А давайте меня просто похороним и снимемся с выборов, раз идей нет». Торжественные похороны в итоге и стали той самой, нужной нам темой.

 

Надо сказать, что «похороны» мы провели весьма агрессивно, прервав выступление конкурентов (уже не помню кого). Простите нас за это! На площадь перед столовой внезапно вышла большая траурная процессия с факелами. Ваню несли на носилках. Глашатай скорбным голосом громко сообщил о том, что горизонты коньячных вод окончательно истощились и наш лидер покинул этот мир. Мне кажется, «Лесные братья» слегка шокировали участников праздника новостью, ведь она до последнего момента оставалась тайной от широкой общественности. Но это был еще не финал.

 

Ропот толпы на площади еще не утих, когда у всех над головами пронеслась горящая стрела. Я пустил ее с крыши прачечной из лука, чтобы привлечь внимание. И тогда к людям с чашей в руках вышла Света МАРК, одетая в белые простыни. Ее звонкий голос возвестил о том, что экспедиция, отправившаяся на поиски новых горизонтов коньячных вод, успешно завершена. Живительная влага, способная спасти нашего лидера, найдена! И напоила Ваню из чаши. Наш кандидат немедленно ожил и… пустился ли он в пляс, я вспомнить не могу.

 

Дальше началось голосование. Было ли оно честным? Я не знаю доподлинно. Злые языки утверждают, что в выборах принимали участие не только студенты и преподаватели, но и сочувствовавшие «Лесным братьям» приглашенные гости. А некоторые говорят, что те гости опустили в урну аж по две и даже три бумажки с именем кандидата. Как бы то ни было, а избранником Геи был признан Иван СОЛНЦЕВ-ЭЛЬБЕ. Мы победили!

 

Но и это еще не конец истории. Иван СОЛНЦЕВ-ЭЛЬБЕ не был бы самим собой без красивого поступка в финале. Праздник Геи проводился 26 июля, в день рождения прекрасного парня, нашего однокурсника Виктора ШАФОРОСТОВА. И Ваня подарил Вите завоеванный титул. И «Лесные братья» этот поступок дружно одобрили.

 

Много воды протекло с тех пор вдоль сатинских берегов по руслу Протвы. Жаль, что та Пойма осталась лишь в легендах, но у каждого поколения географов – свое Сатино. Вскоре на учебную базу Геофака должна отправиться моя младшая дочка, новая представительница нашей географической династии. Пусть у нынешних географов все будет хорошо, пусть будет лучше, чем у нас!

 

Незабываемой практикой в Сатино завершилась моя учеба на первом курсе геофака МГУ. Впереди было еще немало интересных, ярких, важных событий. Выбор кафедры, студенческие экспедиции в Хибины и на Каспий, приключения на учебных практиках в Карпатах и Крыму, защита диплома, аспирантура, поиск работы в условиях краха страны… обо всем этом можно рассказать множество веселых и грустных историй. Но пусть это будет в другой раз.

 

Куда бы ни забрасывала меня жизнь, какими бы делами я ни занимался, географический факультет всегда в моем сердце. Я всегда помнил, я всегда буду помнить о том, что я – географ. И это звучит гордо! Бывших географов не бывает, я в этом уверен. Я убеждаюсь в этом постоянно, встречаясь со старыми друзьями с геофака МГУ, с коллегами, с моими учителями и наставниками. Мы разные, но мы всегда узнаем друг друга по особому взгляду на мир, по стремлению помочь товарищам, по общим, теплым воспоминаниям. И по географическому тосту за тех, кто в поле, в море…чтоб у них собаки не сдали, а спички не отсырели… да не остаться им в пустыне без воды, а в тайге без спирта!

 

Автор о себе:

ЖИРНОВ АЛЕКСАНДР ОЛЕГОВИЧ, выпускник географического факультета МГУ (время учебы 1986 - 1993 годы, кафедра геоморфологии и палеогеографии).

Последние 15 лет занимаюсь журналистикой. Сотрудничал с различными российскими изданиями, новостными агентствами, телеканалами. В настоящее время работаю редактором в Русском географическом обществе.