вход |
 |
 |
Мирутенко М.
Втр, 04/10/2012 - 09:16 — root
10.04.2012
МАРИНА МИРУТЕНКО (ПАНИНА), выпускница 1976 г., кафедра биогеографии.
Об авторе: МАРИНА ПАНИНА - это псевдоним, под которым публикует свои стихи и выступает с песнями под гитару МАРИНА ВАДИМОВНА МИРУТЕНКО, а пятьдесят два года назад – МАРИНА ЕГОРОВА, студентка, а потом и аспирантка кафедры биогеографии географического факультета МГУ. Сейчас Марина - ученый-биогеограф, кандидат географический наук, доцент кафедры экологии и биоресурсов Университета Вернадского. А до этого Марина Вадимовна более 40 лет проработала во ВНИИ природе (Всероссийский научно-исследовательский институт охраны природы), исследуя картографические методы решения различных задач сохранения биоразнообразия. Всю жизнь ездила в экспедиции, цель которых - сохранение животного мира и естественных экосистем нашей страны. Прошла пешком, на машинах и лодках, лошадях и оленях, самолетах и вертолетах от Балтики до Сихоте-Алиня с запада на восток и от Ямала до Копетдага с севера на юг. Видела восходы на Аляске и в Египте, закаты на Чукотке и Маврикии, ледники Исландии и знойные просторы Индии, Байкал и Патомак, ледоход на Енисее и отлет журавлей в Берингии.
Член союза писателей России, публикует свои стихи и прозу на портале Стихи.ру, в сборниках поэтов Балашихи и журнале «Балашиха-голоса сердец». Она дважды номинирована на премию "Поэт года" - в 2014 и 2015 гг. В 2016 г. принята в Российский союз писателей по секции поэзии. А в 2024 г. вышла книжечка стихов под псевдонимом Марина Панина, который взят был в память о любимой бабушке Пане.
Стихи, написанные в 2026 году:
Я уже не весна, и не лето, и даже не осень,
С рыжей краской окрашенной вечно шальной головой…
Снегом волосы мне постепенно и верно заносит,
Приближается зимний, красивый и вечный покой.
Не хочу ледяных бриллиантов, серебряных блёсток,
Что под солнцем горят мириадами ярких огней.
Я мечтаю, чтоб птицы по утру стучались в окошко
И звучал в вышине голубой голосок снегирей.
****
Набраться красоты, нащёлкать, насмотреться...
Чтобы потом, когда зима придёт царить,
Волшебный диафильм опять смотреть, как детстве,
И красоты сироп в мороз по капле пить...
И гнать велосипед - в луга, в леса, в болота,
И, голову задрав, искать в голубизне
Свидетельство того, что твоего полета
Останутся следы в осеннем ясном дне
Вспомнилось
Было тихо, зябко, дымно…
Дым костра, уют создавший,
Уплывал куда-то мимо
За звездой моей упавшей.
Мы сидели и лежали
Головою на коленях,
В свою очередь играли
И тихонько что-то пели.
Холод в спину пробирался,
Комары противно ныли,
Вечер медленно кончался,
Растворяясь в звездной пыли.
Расставаться не хотелось
Нам до самого рассвета…
Что-то я опять распелась,
Как в далекое то лето…
Что нам досталось…
Вы вновь разговор заводите,
В полемике зная толк:
Что нам досталось от Родины?
Мол, только Бессмертный полк?
Но столько дорог здесь пройдено,
Странствиям отдан долг…
Что мне досталось от Родины?
Страна! И Бессмертный полк.
Как пятнышки детских родинок
И нежности чистый шелк,
Что мне досталось от Родины?
Любовь… И Бессмертный полк.
И все, ведь, в порядке, вроде бы…
Только порою – щёлк… -
Что мне досталось от Родины?
Лес, птицы… Бессмертный полк.
И что причитать юродиво,
Что рассуждать про толк...
Ведь мне же досталась от Родины
Вся Жизнь! И Бессмертный полк!
Листая прошлогодний ежедневник
Листаю прошлогодний ежедневник,
И вспоминаю, как ещё вчера
Я открывала новенький учебник
И начинала чистую тетрадь.
Конспектов не пишу уже давно.
Но тянет все ещё куда-то ехать
И как-то абсолютно все равно,
Достойно это жалости иль смеха.
Манит, манит невиданная даль,
Неслыханные голоса и песни.
Ведь чем невероятней света край,
Тем до него добраться интересней.
Пожить бы, побродить, да полетать…
В Пацифике с Атлантикой поплавать,
А не в тепле с тоской-печалью ждать
О чём ещё страдать, жалеть и плакать.
Конечно, глупо ждать таких даров,
Да и долгов все больше ощутимо.
Пусть будет все как будет и здоров
Как можно дольше остаётся Дима.
Такой вот промежуточный итог.
Придя к очередному юбилею,
Опять нашарю в клеточку листок
И подожду цветенья орхидеи.
Участникам орнитологического конгресса
Здесь собрались не просто мужики,
А птицы наивысшего полёта.
У этих женщин цели высоки,
Напор - неописуемое что-то.
Нам не хватает просто жизни ровной,
Нам нужно, чтобы над землей летали
Не только самолеты или дроны,
Но и как прежде, просто птичьи стаи.
Нам нужно, чтобы наши сыновья
Увидели все то, что мы любили.
Чтобы они легко смогли понять,
Зачем мы жизнь свою вот так прожили.
Зачем мы по болотам и лесам
Наматывали злые километры,
Зачем, не веря в сны и чудеса,
Сопротивлялись сволочам и ветрам!
Нам нужно, чтобы птичья мелюзга
По-прежнему трещала и свистела,
А честно бы могли мы всем сказать:
"Нам важное с тобой досталось дело!"
Пусть кречет нам в глаза глядит с высот,
Пусть стерх нас не пугается в болотах,
Дубровник никогда не пропадет,
И добрым словом нас помянет кто-то.
Бабье лето
Лето бабье капризно – то одно, то другое:
Врет, что скоро настанет и теплом успокоит
Где ты, где ты, бабье лето?
Вот и все развлеченья – телевизор со «Следом»!
Никак не наступит – наверно, обманет.
И толчёт воду в ступе дождик целыми днями.
Где ты, где ты, бабье лето?
Коротаю вечерок в обнимку с планшетом.
Небо серое в тучах, и деревья пожухли
Как бы время улучшить жарить мясо на углях?
Где ты, где ты, бабье лето?
Холостяцкий ужин – пельмени с газетой.
А зима не настанет, пока осень продлится…
Пива пена в стакане долго не отстоится…
Где ты, где ты, бабье лето?
Мне никто не мешает флиртовать с интернетом!
Что же делать-то, братцы, как бы нам приподняться?
Где ж на долгую зиму снова силы набраться?
Где ты, где ты, бабье лето?
Еще один оказался замочек с секретом.
Видно все уже в прошлом, и закончилось лето.
В грязь кленовый лист брошен, осень полураздета.
Где ты, где ты, бабье лето?
Пролетело. Остался сухой букет у портрета.
Енисей
Уж столько лет, но как сегодня помню
Я все нюансы этих летних дней.
Как катит свои вековые волны
Неукротимый, мощный Енисей.
Нас было много – рьяных, бородатых,
Глядевших вдаль, желавших новизны.
И хорошо, что не пришлось, ребята,
Хлебнуть ни голода, ни лиха, ни сумы.
Была простая жизнь в мирском окладе,
Без сцен, открытий и больших потерь.
И мы не побирались Христа ради,
И нам никто не указал на дверь.
Там, видимо, в тайге, нашлись скрижали,
Иль просто вешки – ставить по пути,
Мы честно шли и шли, не разбежались,
Так значит - было суждено пройти.
И пусть по-разному у каждого сложилось,
Нам не забыть, что ценность жизни всей
Была вот та Божественная милость –
Увидеть, как прекрасен Енисей.
Среди волн…
Блёклые «волошинские» горы...
Утомлённость медленного шага...
И ласкает голубое море
Каменные пальцы Карадага.
Бесконечность бирюзовой шири,
Призрачные склоны Меганома...
И плыву я в этом вечном мире,
Между небом и землёй, как дома,
Далеко оставив все обузы
И биенье у височных жилок.
Став Курортным, Нижние Отузы
Иронично смотрят мне в затылок.
****
Три весёлых турандотки,
Не принцессы – это правда,
Просто три не старых тётки
Прогулялись по Арбату.
Посидели для начала
На скамейке знаменитой,
В том саду, где повстречала
Нечестивца Маргарита.
Любовались яблонь цветом
Необычным, розоватым,
И тюльпановым расцветом,
И сиренью староватой.
А потом шли до бульваров –
Тоже знаковая тропка:
МГУ, музей, гитара,
Петр Ильич и Маяковка.
И брели под мелкий дождик
Эти три не старых тётки.
Им уже всё было можно…
Ведь на то и турандотки…
Ласточки
Здесь, в Крыму, собираются ласточки
Перед дальним отлётом опасным.
Надевают изящные галстучки,
И штанишки с отливом атласным.
Молодые, чирикают весело,
Не известны им трудности скорые...
Пусть пока нас порадуют песнями,
Чтоб не думать про грязь подзаборную.
Провода птичьей стайкой увешаны,
Но трезвучия - нет, не сорочьи -
Это ласточки, все еще ласточки...
И цикад стрекот теплою ночью.
***
Как могу, берегу
Даже то, что не надо.
Даже то, что, казалось бы,
Нужно забыть.
Пачка писем чужих,
Пузырьки лимонада...
Оказалось, что в них
Тоже теплится жизнь.
Мамин взгляд от канвы,
Папин смех от гитары...
Что с того, что на "вы"
Называют давно.
Так не хочется быть
Бестолковой и старой.
И так хочется, чтоб
Продолжалось кино.
Стихи, написанные раньше
Принцесса осени не стала королевой -
Наверно, не хватило куража.
И вот уже побаливает слева,
И начинает время дорожать.
Хочу подснежников, а дарят лист кленовый…
Конечно, и за то - благодарю:
Я из него сошью себе обнову
Как раз к зиме - к седому декабрю.
Украшу инеем – его нежнее нету, -
Я платья нового и ворот, и подол.
А хвойные поделятся секретом,
Как сделать, чтоб к лицу он подошел”.
И вот он - бал, оркестра гром неистов.
Танцует вальс, забытая молвой,
Принцесса осени под шорох павших листьев
В лохмотьях и с седою головой.
Ноябрь 2000 г.
Заграница, Аляска!
Мне не верится в это…
Потрясающей встряской
Начинается лето.
Далеко от России,
Но есть лоси и волки,
И здесь так же красивы
И березы, и елки.
Побывали в Денали
Средь лесов и болот.
Наяву увидали,
Что там тополь растет.
Там за городом, близко,
Есть музей ледника!
Даже видели гризли,
Правда, издалека.
И Мак-Кинли вершина
Над Аляской царит...
Повезло, совершилось!
Что уж там говорить.
1993 г.
Аэрофлотовская курица!
Люблю тебя при свете дня
И ночью, стоит лишь сощуриться,
В полете греешь ты меня.
Когда я шла тайгой нехоженой,
И было очень тяжело,
Светило мне, изящно сложено,
Твое облезлое крыло.
И вот собралась в экспедицию -
Навстречу снам, тернии сквозь.
И хоть сыта, но по традиции
Твою обгладываю кость
И думаю: "Какая умница!
Вот докатилась до чего!
Аэрофлотовская курица
Полета символ твоего!"
1986 г.
Ах, Бухара! Старинный город…
Пыль тысяч лет осела здесь.
В нем каждый стар, хоть трижды молод,
И даже мне, что вспомнить, есть.
Компания казалась странной,
Но каждый что-то в ней нашел.
Все это было так нежданно
И так случайно хорошо.
И было очень безмятежно
И тихо сердцу моему.
Я помню вас, светло и нежно,
Хоть это мне и ни к чему.
1984 г.
Все необычно в этом крае
Поскольку это – край Земли.
Здесь, на зимовку улетая,
Летят на север журавли.
Здесь море – лишь прибоя звуки,
Его не видно самого.
И, вопреки моей науке,
За ним и нету ничего.
Как призраки взлетают гаги
И исчезают в никуда.
И кажется, что на бумаге
Лишь существуют города.
Наверно, только идиотка
Могла в такой влюбиться край.
Ведь, это все-таки Чукотка!
А мне все кажется, что – рай.
1993 г.
Вот и осень на Мысе Каменном…
Улетать пора, но пока - не мне.
У меня гостиница в Яр-Сале
И такое есть на Земле.
Лето было опять обманчивым –
Поманило хвостиком заячьим.
Где-то люди еще в декольте,
У меня одежки совсем не те:
Вылезаю к вечеру из сапог,
И наверно, так бы не каждый смог.
И частенько видится мне во сне
Платье розовое в голубом окне.
5.09.2003 г.
Вот осень теперь и в Москве наступила…
А раньше что было? Приснилось во сне?
Ведь месяц назад уже холодно было!
Ты помнишь маршруты в Лаврентия, снег?
А день, когда супчик варили на море?
Как я австралийцу дарила цветы?
И первые строчки прорезались вскоре
Я все это помню. А помнишь ли ты,
Как грелись в источнике после дороги?
Тогда очень долго автобус не шел,
А в нем я под Мишку подсунула ноги
И было так тесно, но так хорошо…
Мы вмести ходили в осенние дали,
Подвластные сотням чукотских стихий.
А как над каньоном туманным стояли?
Вот там и рождались все эти стихи.
Закончилось поле, еще одно лето.
Ты помни, мой друг, временам вопреки
Как где-то буквально на краешке света
Коснулся нечаянно теплой руки.
1992 г.
Не мой святая Пасха праздник.
Молиться Богу нет привычки.
Но, будто близким счастье дразнит,
Манит пасхальное яичко.
Не то – бесовская затея,
Не то – невиданный обряд,
Но я, поверить в то не смея,
Лечу в какой-то Ашхабад.
И кажется, лечу в весну я,
В заветный саксаульный лес.
Тебя я скоро поцелую
И прошепчу: «Христос Воскрес!»
1986 г.
Причем здесь музыка, ребята?
Когда, благодаря словам,
В тумане паруса фрегата
Дорогу освещают вам?
Когда не завелось гарантов,
И посреди чужих миров
Вас спины берегут атлантов
И деревянных городов?
Когда среди болот закончив
Маршрут и, повернув на ост,
Найдешь тот самый колокольчик,
Поймешь, что ты не так уж прост,
Коль ешь не манго, а бруснику,
И лодку на берег втащив,
Кожанку сняв, шепнешь: «Плесни-ка…
Ну, за Наветренный пролив!»
29 апреля 2008 г.
Осенняя песня,
Последняя нота
Вдали замирает,
Как крик журавлей…
Мне очень хотелось
Такого полета.
Пожалуй, проходит,
И дома теплей.
Стихает.
Уже затянула работа,
И небо сочится
Московским дождем.
А мне до сих пор
Вспоминается что-то
Как мы на Чукотское
Море идем.
1992 г.
Опять случайно угодила
В забытый Богом край Земли,
Где дышишь далью, сердцу милой,
И пролетают журавли.
А рядом – вновь из той же стаи.
И, если станет тяжело,
Помогут, вытащат. Подставят
Даже подбитое крыло.
Все к черту валится, похоже.
Среди соратников разброд.
Но, замечаю я, что все же,
Мне на «содумников» везет.
Вы вспомните, как тяжко станет
На этом солнце и в пыли:
Душа о вас лелеет память,
А сердце из-за вас болит
1997 г.
Сказали мне: "Нам завещала осень
Все серебро и золото лесов"…
Но где-то вновь меня по свету носит
И в благодарность не хватает слов.
Шепнули мне: "Ты чей-то свет и песня,
Несбывшаяся, давняя мечта"…
Так лестно, что подумалось: "Что, если...
Да все не отпускает суета.
Мне крикнули: "Давай скорее с нами
Туда, куда не ходят поезда,
И комары, и холодно ночами"…
Осталась я, автобус опоздал.
И спели мне про дальних странствий ветер,
И про полет печальный журавлей…
Судьбе спасибо: есть на белом свете
Те, с кем всегда надежней и теплей.
Когда не в силах глаз поднять к востоку,
А на душе тревога и печаль,
Мне кажется, достаточно намека,
И я - за вами хоть в какую даль.
13 марта 1999 г.
МАРИНА ПАНИНА - это псевдоним, под которым публикует свои стихи и выступает с песнями под гитару МАРИНА МИРУТЕНКО
В 2024 г. вышла книжка стихов под псевдонимом Марина Панина.